В мировом кинематографе есть фильмы, которые смотрят ради эстетического удовольствия, и есть те, что становятся частью национального кода. Для белорусов картина Элема Климова «Иди и смотри» – не просто кино. Это тяжелый, почти невыносимый документ, звуковое и визуальное свидетельство одной из самых страшных страниц в истории нашей страны.
Чтобы понять масштаб фигуры главного героя Флеры Гайшуна для белорусского сознания, нужно вспомнить, о чем на самом деле этот фильм. Снятый в 1985 году по сценарию Алеся Адамовича, «Иди и смотри» лишен романтики. Климов с документальной точностью реконструировал карательную операцию нацистов и их пособников. Беларусь заплатила за годы Великой Отечественной войны страшную цену: погиб каждый третий ее житель. Сотни деревень были стерты с лица земли вместе с людьми, и самой известной из них стала Хатынь. Фильм не показывает войну как череду подвигов и побед. Он показывает ее как абсолютное зло, которое физически уничтожило детство.
Путь 14-летнего Флеры – это путь стремительного старения. За две недели экранного времени из румяного деревенского мальчишки он превращается в седого, морщинистого старика с потухшими глазами. Его лицо в финале не просто удачный актерский грим. Это собирательный портрет поколения, которое увидело то, чего не должен видеть ни один человек.
Поводом снова вспомнить этот фильм послужил скандал, в котором был замешан популярный российский исполнитель Егор Крид. Музыкант снялся в клипе в одежде, на которой лицо Флеры Гайшуна было стилизовано под модный принт. За основу для изображения на предмете гардероба использован постер к фильму. В оригинале на нем крупным планом показано лицо поседевшего за два дня подростка Флориана Гайшуна, который стал свидетелем сожжения нацистами родного села и мученической смерти всех близких ему людей. Только дизайнеры дополнили изображение надписью «Маркировка дистанции», татуировками и пирсингом на лице у пережившего ад на земле мальчика с полными ужаса глазами.
Реакция общества была мгновенной и жесткой. Пользователи обвинили артиста в вопиющей исторической глухоте и спекуляции на национальной трагедии ради хайпа. В итоге под давлением общественности партию одежды сняли с продаж, а сам Крид принес публичные извинения.
В белорусской культуре память о сожженных деревнях священна. Существуют строгие, почти ритуальные формы ее проявления: минута молчания, посещение мемориалов, проведение митингов. И главный урок, который белорусское общество извлекло из своей военной истории, заключается в том, что у подлинной, непридуманной боли есть предел репрезентации. Есть образы, которые должны оставаться в тишине музейных залов и на экранах в дни скорби. Лицо Флеры Гайшуна – это зеркало, в котором отражается предел человеческого страдания. И использовать его для иллюстрации повседневности – значит расписаться в собственном нравственном бессилии. Чтобы помнить, иногда нужно просто молчать и смотреть, не отворачиваясь и не пытаясь поставить на паузу.
Ирина Лешкова.
